не видел крови, он встречал раны в миллионы раз хуже этой, даже испытал их на себе, однако же когда увидел эти мелкие ранки на тыльной стороне руки Сюаньминя, всё равно ощутил, как немеет в груди, и почувствовал себя не так уж приятно.
То, как он по своему желанию ставил Сюаньминю подножки и причинял беспокойство, когда только познакомился с ним, минуло, как будто стало делами прошлой жизни, он уже даже почти что не мог вспомнить этого.
— Не страшно, — Сюаньминь был совсем как Сюэ Сянь — тоже не придавал своим ранам большого значения. Он потянул обратно руку, а другой в то же время слегка похлопал Сюэ Сяня по плечу. — Ударился костями плеч и спины?
— Так большой части нет, откуда взяться костям, чтоб удариться? Не отнимай руку, — ответил Сюэ Сянь крайне небрежно и, нисколько не задумавшись о спине, просто сжал его безымянный палец и мизинец с целой, не затронутой ранами плотью и подтянул к себе руку, что он хотел забрать.
Нахмурившись, Сюэ Сянь как раз собирался наклонить голову, Сюаньминь же зорко и ловко подхватил ладонью его лоб, не слабо и не сильно препятствуя тому, чтобы он опустился ниже.
— Не безобразничай, — в тон Сюаньминя примешалась тень беспомощности.
— То есть — безобразничать? — удерживаемый им под лоб, Сюэ Сянь озадачено поднял глаза и спросил: — Почему ты мне мешаешь?
Сюаньминь смотрел на него непроглядно-чёрными глазами, хотел что-то сказать, но промолчал, просто безмолвствуя.
Сюэ Сянь моргнул и лишь мгновение спустя резко прозрел:
— Ты решил, что я снова собираюсь… — «Облизать рану, как в прошлый раз»?
Сюаньминь повёл взглядом и ничего не сказал, очевидно, молчаливо признав.
— Мечтай! — Сюэ Сянь от смущения вспыхнул гневом, однако же едва взглянул на залитую кровью тыльную сторону руки Сюаньминя, злость его испарилась, он сказал раздражённо: — Я всего лишь хочу поднести поближе и посмотреть, может, найдётся способ сейчас же зарастить твою изорванную плоть. Вдруг я дохну своим драконьим дыханием — и заживёт? В конце концов, всё моё тело — драгоценность.
Сюаньминь молчал.
По впечатлению Сюэ Сяня, с фразой этой никаких проблем не было, и тем не менее не известно, о чём подумал Сюаньминь, а выражение его на миг стало неестественным — но очень быстро вернулось к обычному.
Забрав руку и отведя взгляд, он ровно указал на путь впереди:
— Царапина и не более, нельзя считать за рану, лучше поторопимся с преследованием.
Сюэ Сянь, само собой, понимал, что для них обоих — и для него, и для Сюаньминя — царапины были пустяком, не стоящим упоминания, и, разумеется, не упрямился сделать что-нибудь. В конце концов, кроме слюны дракона, так сразу ему действительно всё же не приходило на ум способа, как быстро зарастить плоть Сюаньминя.
Он позволил Сюаньминю отнять руку и пошёл вперёд позади Сюаньминя.
Место, где двое очутились, походило на пещеру где-то в глухих горах, оттуда, где они стояли, простирался спрятанный в глубине каменный путь, он был чрезвычайно узок, стены по обе стороны оказались наклонными, и чем выше, тем меньше между ними становился промежуток, а в самом верху они уже словно срастались вместе.
Сюэ Сянь и Сюаньминь шли один за другим, а поскольку оба были высокими, вынуждено двигались с опущенными головами.
— Следы крови, — Сюэ Сянь взглянул на острые камни, выступающие сбоку пути.
От кровавых пятен исходил притуплённый ржавый запах, они были очень клейкими и окрасились в глубокий чёрный — определённо не свежая кровь с руки Сюаньминя. Не иначе как «люди», переместившиеся раньше, мазнули случайно, когда протискивались каменным проходом.
Более того, даже бугристый пол как будто тоже пропитался такой давней кровью: наступишь — и постоянно чувствуешь, как неприятно чуть липнет подошва.
— М, — отозвался шедший впереди Сюаньминь и продолжил: — На полу следы крови обильны, должно быть, прошло очень много людей.
Значение, заключавшееся в «больше одного человека» и в «много людей», в некоторой мере отличалось, и когда Сюаньминь говорил, голос его звучал глубоко и сурово, явственно ощущалось, что кровавая каша, за долгое время скопившаяся под ногами, превзошла его ожидания.
Это никак не могли оставить один-два человека, совершенно как и семь-восьмь. Если наполовину сгустившаяся кровь пролилась, капая с идущих, чтобы набралось столько, сколько на каменном пути сейчас, потребовалась бы по меньшей мере сотня человек, а то и больше.
Место, где Сюэ Сянь и Сюаньминь очутились прежде, ещё пропускало сверху дневной свет, в этом же узком каменном проходе тот постепенно тускнел всё сильнее. После того как они повернули за изломанный угол, каменный путь-то внезапно слегка расширился, но вот слабый свет оказался заслонён полностью; всё, что можно было увидеть перед собой, — безбрежная тьма.
К счастью, зрение Сюэ Сяня было несравнимо лучше, чем у обычных людей, даже в такой темноте он всё ещё мог распознать некоторые смутные очертания. Он сделал два шага вперёд, намереваясь поменяться с Сюаньминем местами, да только едва собрался выступить наперёд, как Сюаньминь точным движением схватил его за запястье.
Сюэ Сянь молчал. «Вот ведь действительно — обо всём должен позаботиться! Глаза на руках отрастил, что ли?»
Однако это ощущение — как Сюаньминь ни на миг не упускает его из виду — было тем не менее ничуть не плохим, поэтому, хоть и с досадой на лице, он всё же покладисто замедлил шаг, держась плечом к плечу с Сюаньминем и вовсе не настояв на том, чтобы обойти его и указывать дорогу.
После того как двое немного прошли беспросветным и узким коридором рядом, потираясь плечами, под ногами возникла нежданная ступень. Двое спустились с неё одновременно, и каменные стены, сдавливавшие их с обеих сторон, внезапно сменились пустотой; похоже, проход вдруг начал расширяться.
Шаг Сюэ Сяня, однако, резко замер.
Он схватил Сюаньминя за руку, с силой удержал его, всё ещё собиравшегося шагнуть вперёд, и пальцем стремительно написал на его ладони одно слово: «Жди».
Сюаньминь, конечно, понял и остановился неподвижно.
Двое затаили дыхание и во тьме внимательно оглядели всё окружение.
Если они хотели вести себя бесшумно в обычное время, это было вовсе не так уж сложно. Однако кровавые следы на каменном пути, по которому они шли только что, в самом деле были слишком липкими, пусть даже они намеренно сдерживали шаг, а мелких звуков всё же оказалось не избежать. Каменный проход же был исключительно тих, и даже лёгкое шуршание платья немало усиливалось.
В результате эти мелкие шорохи отбивались тёмным каменным проходом туда и обратно снова и снова,
